Последнее слово Мартина Кочесоко

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Глава общественной организации "Хабзэ", сопредседатель Демократического конгресса народов России Мартин Кочесоко был задержан 7 июня 2019 года. Сразу после задержания он признал вину, но впоследствии отказался от этих показаний. Активист настаивает, что наркотики ему были подброшены в качестве мести за общественную деятельность. По версии полиции, Кочесоко в ноябре 2018 года собрал дикорастущую коноплю, спрятал ее, а в июне 2019 года хотел вывезти наркотик, но был задержан. Как следует из материалов дела, в кармане брюк Кочесоко было найдено 4,7 грамма высушенной марихуаны, а под сиденьем в автомобиле - пакет с 263,4 грамма марихуаны. 

"Кавказский узел" публикует полный текст последнего слова с которым Кочесоко выступил 26 февраля 2021 года в  Урванском районном суде Кабардино-Балкарии.

Последнее слово Мартина Кочесоко

Я, Кочесоков Мартин Хусенович, 16 ноября 1988 года рождения, уроженец селения Верхний Куркужин Кабардино-Балкарской Республики, как и ранее говорил на суде и в ходе следствия, утверждаю, что к наркотическим веществам никого отношения не имею.

Эти наркотики мне были подброшены при моем задержании сотрудниками ЦПЭ МВД по КБР. Дело против меня сфабриковано. Причем настолько бездарно и неумело сфабриковано, что это является оскорблением всей правовой системы Российской Федерации. Здравый смысл должен был говорить , что в такой форме даже сфабрикованное дело не должно было дойти до суда.

На мой взгляд, в ходе судебных заседаний наглядно показано уважаемому суду и общественности абсурдность инкриминируемого мне преступления, так как не осталось ни одного доказательства против меня, в котором не было бы допущено процессуальных ошибок. Это говорит о компетенции тех кто вел следствие, кто его инициировал и организовал.

Причиной этой фабрикации является моя общественная деятельность. Я уверен, что смысл и содержание моей деятельности понято сотрудниками ЦПЭ неверно, возможно, в виду ограниченности своих представлений об обществе и исторических процессах.

Все мои усилия были направлены на восстановление исторической памяти нашего народа, восстановление его добрых традиций, сохранение языка и культуры. Также, последние несколько лет я занимаю активную гражданскую позицию по ряду вопросов местного самоуправления, борьбе с коррупцией, по вопросу усиления контроля за распределением бюджетных средств. Эту деятельность я вел открыто, исключительно в рамках закона, ни в коем случае не призывая к какому-либо насилию и незаконным действиям.

Видимо, поэтому мне не смогли ничего предъявить в рамках прямой компетенции Управления по борьбе с экстремизмом МВД по КБР, а решили меня дискредитировать подбросив мне наркотики. Я знаю, что мне пытались инкриминировать экстремизм, организацию массовых беспорядков и иные всевозможные деяния, которые находятся в компетенции ЦПЭ. Я думаю, что они по ходу оперативной разработки не смогли найти преступлений, и чтобы не отчитываться о бесполезной работе, решили сфабриковать абсурдное дело о наркотиках. Я считаю, что не только в ходе процесса судом показан абсурд вменяемого деяния, но и я своей жизнью доказал людям весь фарс инкриминируемого преступления, что подтверждается поддержкой людей разных взглядов, разных национальностей, разных стран.

Судебный процесс сыграл обратную роль, дискредитировав только сотрудников Управления по борьбе с экстремизмом МВД по КБР. Для меня это печально, поскольку о сегодняшнем процессе знают не только присутствующие, но и вся общественность нашей Республики. Также этот процесс освящается в СМИ России и за ее пределами.

Организаторы этого дела своими действиями порочат не только свою честь, но и честь страны в лице всей правоохранительной и судебной системы. Что двигало ими - искреннее заблуждение или конъюнктура, пусть для себя решат их потомки, которые когда-нибудь в пыльных архивах найдут и почитают это дело.

В завершении хочу сказать спасибо всем тем, кто верит в мою правоту и невиновность, кто был не равнодушен, кто переживал и надеялся.
В случае чего, я готов отстаивать на любой инстанции свою правоту и невиновность. Но я хочу надеяться на справедливость, на беспристрастность суда и прошу всецело и объективно оценить все аспекты прозвучавшие в ходе судебного процесса.

Пцӏым лъакъуэ щӏэткъым! Ухеймэ улъэщщ! Тхьэм фигъэпсэу!1