Юристы назвали признание вины ключевым фактором мягкого приговора за несообщение о теракте в Дагестане

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Штраф за несообщение о подготовке нападения на храмы и синагоги связан с невозможностью квалифицировать как достоверные сведения о готовившимся преступлении. 

Как писал "Кавказский узел", Сергокалинский районный суд Дагестана оштрафовал Умарасхаба Алибекова на 50 тысяч рублей за несообщение о подготовке нападения на храмы и синагоги в Махачкале и Дербенте в июне 2024 года.

Мягким приговор Сергокалинского районного суда Дагестана сочла юрист Патимат Абдулаева. «Наказание по статьи 205.6 УК  очень небольшое (до года лишения свободы - прим."Кввказского узла"). Много лет назад за пособничество привлекли отца и сына клиентов, обратившихся ко мне. Двоюродный брат пришел ночью вместе с незнакомым человеком к ним домой, и они их пустили погреться. Обратились ко мне, когда уже дело было возбуждено и пошло в суд. Произошедшее квалифицировали по статье 205.1 (содействие террористической деятельности), по которой наказание было от 8 лет и выше. Я просила переквалифицировать на эту статью на несообщение о преступлении. Но нам отказали, подсудимых приговорили к 8 годам лишения свободы. В этом плане Алибекову повезло, что его действия не признали пособничеством», - сказала Абдулаева корреспонденту «Кавказского узла».

По ее мнению, из кейса следует, что Алибеков достоверно не знал о теракте. «Этот критерий можно рассматривать как оценочную формулировку. В Уголовном кодексе очень много оценочных понятий, и они, к сожалению, все чаще используются для вынесения обвинительных приговоров», - отметила юрист.

Патимат Абдулаева уверена, что факт знакомства и неформального общения в кафе не может быть отягчающим обстоятельством. «Да, (Алибеков) общался, критику (в адрес власти) слышал. Но откуда он знал достоверную информацию? Переписка была? Ему написали, что такого-то числа идем (теракт совершать)? Если этого нет, то нет и состава преступления», - сказала Абдулаева.

По ее мнению, признание вины и согласие с обвинением подсудимым повлияло на приговор суда. «Раскаяние, признание вины, суд может рассматривать как смягчающие обстоятельства. Но по закону в случае непризнания вины суд не может ужесточать наказание, потому что Уголовно-процессуальный кодекс это рассматривает как его способ защиты. На практике (суды) назло людям, которые не признают свою вину, не пишут в мотивировочной части приговора, что ужесточили наказание только из-за этого», - указала Абдулаева.

Факт близкого знакомства и неформального общения с обвиняемыми в террористических преступлениях двояко влияет на дело, считает юрист Евгений Смирнов. «С одной стороны, это может быть отягчающим обстоятельством, потому что близость к террористам усиливает обязанность сообщить о серьезных угрозах. С другой стороны, защита может использовать это как аргумент. Мол, в дружеской обстановке люди часто говорят эмоционально, без реальных намерений, поэтому сложно оценить достоверность. В данном случае суд явно учел этот фактор в пользу смягчения и поэтому штраф минимальный, что говорит о признании сложности оценки информации в неформальном контексте. По части 1 статьи 205.6 УК РФ в практике типичное наказание - штрафы от 30 до 100 тысяч рублей или условные сроки от 6 месяцев до года. Реальное лишение свободы применяется редко, обычно при отягчающих обстоятельствах», - сказал он.

По его словам, признание вины и согласие с обвинением в российской практике автоматически влечет смягчение наказания. «В данном случае это явно сыграло ключевую роль. Вместо года лишения свободы Алибеков получил символический штраф. По делам о терроризме признание особенно ценно для следствия, это ускоряет процесс и показывает раскаяние. Без признания вины он мог получить условный срок», - заключил Смирнов.

Московский юрист на условиях анонимности отметила, что штраф в 50 тысяч рублей – мягкий приговор в данном случае. «По статье 205.6 часть 1 УК РФ - несообщение о преступлении, максимальное наказание - до одного года лишения свободы или штраф до 200 тысяч рублей. Штраф в 50 тысяч находится в нижней части шкалы санкций. Суд, видимо, учел, что Алибеков не был организатором или участником, а лишь не донес информацию, причем без знания конкретных деталей нападения», - сказала собеседница.

Обычно суд делает вывод о достоверности информации, исходя из нескольких факторов. «На практике суды оценивают достоверность через совокупность обстоятельств: характер информации, источник, детализацию планов, поведение информанта. Знание общей угрозы без конкретики часто не считается достаточным для обвинения. Должно быть понимание реальности и близости преступления», - отметила юрист.

По ее словам, очень сложно доказать, что обвиняемый не воспринимал разговоры как «болтовню». «Насколько детальной была информация, как долго длилось общение, предпринимал ли обвиняемый действия после получения информации – все это влияет на определение субъективной стороны. В данном случае, как я понимаю, ключевым стало то, что Алибеков слышал о конкретных приготовлениях, а не просто эмоциональные высказывания», - объяснила она.