Северный Кавказ. Люди топографической периферии. Социальные роли пастуха

Пастух проводил значительную часть своего времени вне пределов обжитого пространства и в восприятии людей сам становился представителем необжитой, неосвоенной человеком среды. Интересно, что  пастух – это первый человек, которого встречают вернувшиеся из дальних странствий эпические герои или люди, пересекающие в горах границы соседних территорий. В его власти рассказать людям об опасностях в пути, но в его же власти что-то утаить и о чем-то умолчать.

Перефразируя слова уже упоминавшегося мной французского историка Ле Руа Ладюри, можно сказать, что пастухи – «узелки полицентрической сети, в которой информация передается от перевала к перевалу, от горы к горе».

Этнограф Юрий Ботяков называет пастухов посредниками в широком смысле, и с ним нельзя не согласиться.  В фольклорных текстах пастух всевидящ и всезнающ, он все время кого-то о чем-то предупреждает, предотвращает заговоры, в сказках и эпических сказаниях много мест, где описаны тайные места пастухов для их встреч с лазутчиками из разных княжеских родов.

Пастухи часто сообщают родственникам скорбные вести, даже раньше, чем, например, до них дойдут траурные процессии.

Юрий Ботяков приводит предание, которое услышал в ауле черкесском Лакшукай известный советский кавказовед Л.И. Лавров: «Предание повествует о двух юношах, которые в соответствии  с традиционным представлением об истинном предназначении мужчины отправились на поиски приключений и подвигов. Возвращаясь на родину, один из друзей гибнет в бою. Уничтожив врагов, его товарищ с телом друга и своей невестой отправился в родные края.  При этом,  «не доезжая до родного аула, он остановился и попросил пастуха сообщить матери погибшего, чтобы вышла принять своего сына, а потом пойти  к его матери и сказать, чтобы встречала сына и невестку. Пастух так и сделал».

Пастух первым вступал в контакт с абреками, давал им приют и пищу – одним из таких «контактных мест»  были окрестности балкарского селения Булунгу. Сюда стекались абреки из Дагестана, Осетии, Сванетии.  Пастухи выступали как посредники при переговорах общины  с абреками и служили своеобразным инструментом их адаптации. Но пастухи, бывало, и выдавали властям абреков, нашедших у них приют. Такие случаи рассматриваются как нарушение традиций гостеприимства.

Если сравнивать пастушью тему с одной из самых устойчивых тем в культурах горцев Северного Кавказа – темой всаднической рыцарской традиции, то, безусловно, пастух не является носителем высоко престижной в местной среде идеологии наездничества.

Но он воплощает в себе иные ценности – в сказках и эпосе он мудрый советник главного героя, носитель взвешенного подхода к жизненной ситуации, житейской сметки, его удел  -  повседневность, рутина, повторение жизненных событий, такое же предсказуемое, как и повторение природных циклов.  «Человек себе на уме» - таков образ пастуха-отшельника.

В фольклоре уважительное отношение к пастуху, к его тяжкому труду существует одновременно с негативным отношением общества к низкому социальному статусу пастуха. В эпосе нарты главного героя упрекают в его происхождении от пастуха. «Уж лучше моя дочь без мужа останется, чем выдать ее замуж за сына пастуха». «Даже среди пастухов», «любой пастух», «хотя бы пастух»  - типичные выражения, подчеркивающие его более чем скромное положение в социальной иерархии.

«Я бы повесился, если бы отец сдела меня чабаном» - сказал Ю. Ботякову один из его информаторов из селения Члоу. Со второй половины ХХ в. пастушеского занятия стыдились – об этом писал в своих рассказах абхазский писатель Фазиль Искандер:  «Почему-то все стыдились пастушить, что никогда не стыдились их деды и отцы». У абхазов и у чеченцев даже в советское время молодые люди, ставшие пастухами, рисковали остаться не женатыми у абхазов и у чеченцев.

В одном из очерков осетинского писателя А. Цаликова события разворачиваются в ингушском селении. Старик-отец клянется отдать дочь замуж за того, кто убьет и привезет руку его врага и этим отомстит за убитых сыновей. «И клянется он землей, лучезарным солнцем, что если б это сделал даже пастух Ибрагим, то и тогда он выполнит обещание».

Благополучие пастуха – пастух описывается как человек «сытый» - не является, тем не менее, для общества и для потенциальных невест притягательным. Ему некогда посещать родственников в дни траура и свадеб, его встречи с ними недолги и формальны, и поэтому очень скоро пастухи начинали ощущать расстояние, отделявшее их и от родственников, и от общины в целом.

Юрий Ботяков назвал это ситуацией, доведенной до абсурда, «когда человек, занятый со скотом, становится полностью изолированным от своей общины».