20 ЛЕТ. СКОЛЬКО ЕЩЕ ЖДАТЬ?

   Летом 2012 года в Ингушетии помпезно отметили 20-летие создание республики, в которой есть органы государственной власти: правительство, законодательная власть, правоохранительные структуры и какие-никакие СМИ – все, что необходимо для осуществления память управления регионом. 

   Сегодня ингуши и осетины (каждый по-своему) вспоминают тех, кто погиб осенью 1992 года. 

   Ежедневно общаясь с людьми, я понимаю, что среднестатистический россиянин, или не знает совсем, или слышал краем уха про ужасные события той осени. 

   Считаю, эта заметка не место, чтобы писать о том, кто виноват, кто и какие зверства творил. Приведу лишь сухие цифры, которые читателю дадут понять многое. 

   В так называемом осетино-ингушском конфликте, который длился с 31 октября по 5 ноября 1992 года (согласно материалам расследования Генпрокуратуры РФ) погибло: 
Всего – 546 человек, из которых 407 ингушей, 105 – осетин. 
Среди погибших 41 женщина, из которых 33 ингушки (почти все зверски замучены), 5 – осетинок. Дети до 15 лет – все ингуши. 

   Теперь о пропавших без вести: 
Всего – 204 человека. Из них – 192 ингуша, из которых 12 – женщины, детей до 16 лет – 5 человек, 63 человека – мужчины старше 65 лет. 11 человек – осетины, среди которых ни одного ребенка и ни одной женщины. 

   Думаю этих данных достаточно для того, чтобы понимать характер и цели конфликта. 

   О том, что происходило во время конфликта и в период после него не раз писали представители обеих сторон этого конфликта. 

   Но что происходит сегодня и есть ли решение данного вопроса? 

   В вагончиках, бараках и детских садах, наспех переделанных еще тогда в общежития, выросло целое поколение, которое не видело нормальных жизненных условий: отдельного санузла, своей комнаты, компьютера, игрушек. И эти ребята выросли, стали кое-что понимать в жизни и задают себе вопрос: за что?! Почему мы должны жить в вагончиках? Почему мы – беженцы? В собственной стране!? Кто мешает нам вернуться в свои дома, которые находятся в 30 минутах езды отсюда – от настоящих резерваций?! 

   Да, многим удалось вернуться в свои дома. Многим, но не всем: около полутора тысяч семей до сих пор лишены возможности вернуться в свои дома, на свои земли. 

   Во время конфликта мне было 11 лет. Теперь у меня есть семья, у моих братьев и сестер есть семьи, но мы не можем вернуться в отчий дом. И мне даже не предложена альтернатива. 

   Раз вопрос возвращения Пригородного района в состав Ингушетии столь болезненно воспринимается федеральным центром, то объяснить запрет на возвращение людей в свои дома – невозможно. Банально, но сошлюсь на Конституцию страны: «каждый имеет право выбирать место жительства»… У Сталина тоже была конституция. 

   Никогда, повторюсь – никогда ни один ингуш не откажется от земли своих предков. Какие бы законы и документы не составляли и не подписывались. Из этого надо исходить и это надо понимать и в Москве, и в Осетии и некоторым чиновники в Магасе. 

   Наши предки говорили: И впредь цепляйтесь за свою Родину, как дитя цепляется за подол матери, ибо желающих оторваться вас от нее будет много. 

   И мы будем следовать заветам наших предков. 

   Сегодня мы скорбим по всем (без исключения) погибшим и тем, кого похоронить так и не удалось.

   Калой Ахильгов

   Источник: Эхо Москвы