Хирург Куликов: и те, и другие для нас пациенты

   

Мой собеседник — житель станицы Кущевской, хирург с многолетним стажем, врач местной поликлиники.
    Едем с ним по центральной  улице станицы — улице Ленина. Сейчас в станице проживает половина населения Кущевского района — более тридцати тысяч человек.
«Раньше это была у нас единственная заасфальтированная улица. Это — лицо старой Кущевки, дома моего детства. Здесь мало новых построек. Все остановки в этом году отремонтировали, переделали. Видимо, деньги появились и не знали, куда их деть. До этого остановки были во вполне приличном состоянии.
    Моя семья приехала в Кущевскую из Таджикистана в пятидесятые годы. Мой отец, он был учителем географии, и моя мать — потомки донских казаков. Советская власть раскулачила моих дедов и выслала в Таджикистан, а когда мои родители захотели вернуться в родные места, то власти не позволили им жить на Дону, хотя  отец в войну был боевой офицер, раненный. Тогда он, глядя на карту, выбрал это место на Кубани. Кущевская — недалеко от Ростова, тепло, речка рядом, железная дорога. Тем более, казачья станица.
     Приехали сюда, все с нуля, построили небольшой дом на улице Ленина, в нем и жили до самой смерти. В нем печка была настоящая, сложенная из кирпичей. Ее дровами и кизяком (навозом) топили. Крыша была камышовая. Как сейчас помню, я еще пацаном был, как пришел мастер, клал камыш на крышу, чем-то ровнял край и подрезал, чтоб ровно было. Я продал тот дом, когда родители умерли. Один местный бизнесмен на этом месте магазин сделал.
     Напротив дома моя школа — четвертая. Закончил с серебряной медалью Кстати, некоторые из бандитов тут учились. После школы я путешествовал по миру лет двадцать, жил в Волгоградской области, служил в армии, учился, потом закончил клиническую ординатуру, уехал за границу, три года отработай в Йемене, в госпитале. А потом, как родители заболели, вернулся сюда. С 87-го года постоянно живу в Кущевке».

     Проезжаем трехэтажный особняк недалеко от вокзала. На нем большими буквами надпись: «продается».

     Александр Иванович комментирует:
«Это дом одного милицейского чина. Построил в таком шумном месте, а теперь продает. Но никто не покупает. Уже три года».

     Раньше, рассказывает врач, в советское время, здесь было много колхозов и совхозов.

   «Крупнейшие в России совхозы здесь были. Например, зерносовхозы Степнянский, Кущевский, крупнейший в России плодосовхоз Красный. Теперь все разрушено, разбито. Вся земля в частной собственности. Нельзя сказать, что они неэффективные, владельцы этой земли. Например, бывший колхоз Кирова выглядел совершенно плачевно, разорился, люди не получали зарплату. Колхоз выкупили фермеры и он стал совсем другим. Вот, видите, как хорошо здание отделали, снаружи и изнутри, отремонтировали гаражи, благоустроили территорию, сделали дорожки, то есть вложили большие деньги. А при советской власти тут были лужи, грязь. Так что не всегда и не везде в те времена хорошо было. И тогда было абсолютно неэффективное управление бесподобной, дорогущей землей, которая могла и дает хороший урожай. Средний урожай у нас — 56 центнеров с гектара, это озимая пшеница. А в некоторых хозяйствах — до 64 центнеров с гектара получают».

     Расспрашиваю Александра Ивановича, не страшно ли жить в таком криминальном месте. Он смеется:

     «Когда столько лет живешь, уже всех знаешь, и милицию, и дельцов разных, то не страшно. Мы врачи, нас никто не трогает, иначе, кто их всех лечить будет? Хирурги всем нужны. Мы и бандитов лечили, и милиционеров. Для нас это все пациенты. За эти годы, пока работал в больнице, столько пришлось видеть. И раненных привозили, с пулевыми ранениями, и обгоревших, и с ножевыми. Часто на вскрытиях присутствовал...»

     Разговор невольно переходит на тему недавнего убийства. Мой собеседник живет по соседству с семьей убитого Аметова.

     «В то утро услышал страшный крик на улице. У нас обычно так не кричат, значит, что-то случилось. Соседка с другого дома прибежала, говорит, пожар был. Бросились в дом, а там в прихожей трое убитых, обгоревшие. Я милицию вызвал. Пошел в другую комнату, а там еще шесть трупов насчитал. А оказалось, их там аж девять. Детей не сразу заметил, наверное, потому что они за другими лежали. Не знаю, кто на такое способен! Самое страшное видеть такое, когда ты этих людей давно знал... Да еще и дети... По моему мнению, убивать так мог только урка какой-нибудь. На телах много ран было, наносили много ударов, это не метод профессионала. Может, таким образом, бандиты своих подельников «повязали» кровью».

     Мой собеседник признает: местному криминалу несложно завербовать молодежь.

     «По рынку ходят, дань собирают для хозяина пацаны лет по 16-17,  а кто не дают, того потом избивают. Раньше идеология была, пионерия, комсомол. А сейчас это пространство идеологическое ничем не занято и сельских ребят легко сбить с пути. Но и попав к бандитам, они фактически обречены на такой образ жизни, либо на гибель от руки подельников или конкурентов.»