Мои детские воспоминания

Впервые я увидел цыган в начале 1970-х годов. Тогда мне было лет 5-6. Как-то летом в нашей деревне появился табор. Шумные люди в разноцветных одеждах соскочили с телег, распрягли лошадей и разбрелись по центру поселка. Мужчины с мешками пошли в магазин покупать хлеб и чай, женщины и девочки стали продавать местным колхозникам папиросы, а по пояс раздетые загорелые босоногие мальчишки бесцеремонно бросились к нам и на странном русском наречии стали бойко держать пари. «А спорим - я могу вот что сделать?» - наперебой кричали они и предлагали совершить совершенно безумные вещи. Мы не верили их заявлениям и спорили. Тут начиналось настоящее шоу. Один прокалывал себе щеки цыганской иглой, другой танцевал на животе в придорожной пыли, третий шевелил ушами, четвертый так закатывал глаза, что оставались одни белки с красной сеточкой сосудов. Мы были в шоке. Никто из моих друзей не мог повторить подобное. Мы искренне восхищались нечеловеческим способностям наших цыганских сверстников и с чистым сердцем отдавали им свою карманную мелочь (помню танец на животе стоил всего две копейки). Цыганята же, получив медяки, тут же бежали к матерям и с гордостью отдавали им честным трудом заработанные деньги.

Все наши попытки подружиться с цыганскими мальчишками не имели никакого успеха. Они нам даже не называли своих имен. Похоже, мы им были просто не интересны.

Табор шумел часа два и покидал нашу деревню, оставляя за собой кучки конского навоза и абсурд в наших головах. Когда мы возвращались во двор, нас встречала рассерженная баба Рая. Она сидела на скамейке в тени тополей и рассказывала ужасные истории о том, как цыгане крадут детей и варят из них мыло. Мы свято верили этим россказням. Но страх превратиться в кусок моющего средства совершенно не влиял на наше отношение к этому загадочному народу. Мы ждали прибытия табора, как манны небесной. Подумаешь – варят мыло из детей. Баба Рая, например, в войну собак ела. Ну и что!

Таковы мои первые детские воспоминания, связанные с цыганами. Меня всегда удивляла органичность их бытия. Когда все, включая нас детей, только строили коммунизм, цыгане в этом коммунизме уже жили. Причем их коммунизм был по настоящему вольным – так, по крайней мере, мне казалось. Когда мы мальчишки только мечтали сбежать из дома и пуститься в дальние странствия (я, например, хотел на велосипеде съездить в Крым), цыганские семьи бродили по южнорусским степям самым естественным и бесцеремонным образом. Их дети не учились в школе, и некоторые мои товарищи им искренне завидовали. Цыганские женщины умели колдовать и предсказывать будущие. И это никак не укладывалось в наше воспитанное атеизмом и материализмом детское сознание. В общем цыгане были для нас, детей, народом, явившимся из мира сказок, народом загадочным и таинственным. В какой-то степени он остается для меня таковым до сих пор…